?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Прошло более 100 лет, с тех пор как Украина стала естественной частью Российской Империи. Разумеется, никто еще не знал и говорил ни об Украине, как о государстве, ни об украинцах, как нации. В старых сундуках пылились казацкие жупаны, а долгими украинскими вечерами из уст в уста передавались легенды прошлого. Уже была написана пушкинская «Полтава», Санкт-Петербург зачитывался «Энеидой» Котляревского, Гоголь слал письма матери, в которых просил ее передать в столицу предметы старины, которые он, не без корысти для себя, пристраивал любителям истории. Малороссийские истории пользовались спросом. Шевченко пишет свои «виршы» и читает их российской знати, в самых модных салонах северной столицы.

Кохайтеся, чорнобривi,
Та не з москалями,
Бо москалi - чужi люде,
Роблять лихо з вами.
Москаль любить жартуючи,
Жартуючи кине;
Пiде в свою Московщину,
А дiвчина гине -
Якби сама, ще б нiчого,
А то й стара мати,
Що привела на свiт божий,
Мусить погибати.
Серце в'яне спiваючи,
Коли знає за що;
Люде серця не побачать,
А скажуть - ледащо!
Кохайтеся ж, чорнобривi,
Та не з москалями,
Бо москалi - чужi люде,
Знущаються вами.

Столица рукоплещет. Есть что-то в поэзии Шевченко милое сердцу великоросса. И не только потому, что все малороссийское в моде. Шевченко пришелся ко двору всем тем, кто видел в России все что угодно, но не видел в ней Российской Империи. Увы, речь не идет о крепостных, холопах и немногочисленной в 19 веке пролетарской прослойке. Для начала их надо было научить читать. Избавить от Бога, Царя и Отечества. Речь идет о самом привилегированном сословии, которое увидело в Шевченко талант, вышедший из недр дремлющего в империи народа. Совершенно не важно, был ли Шевченко популист, который просто эксплуатировал, как Верка Сердючка, удачный образ. Важно то, что он пришелся ко двору и нашел своего благодарного во всех смыслах читателя. Не среди «украинствующих», которых на тот момент не было, а среди самого просвещенного слоя царской России. И совершенно неудивительно, что впоследствии его талант пригодился «большевикам», немцам и украинским националистам.

Шевченко сотворил то, без чего бы, не могла состояться Украина и «маленький украинец» - русофобию. На Украине Шевченко не зря называют «пророком». Именно он «напророчил» ту непонятную и ничем не объяснимую слепую ненависть к своим братьям по вере. Сначала к «москалям», а потом и ко всему русскому.

Увы, свою лепту в создание «украинского мифа», внес и Великий русский писатель Николай Васильевич Гоголь. Конечно же, он не догадывался ни о существовании отдельной нации «украинцев», ни том, какие последствия будет иметь выдуманные им «малороссийские» образы. Ища русского, и не находя его в реальной крепостной России, он нашел его в прошлом своей Малороссии. Додумав. Дописав. Раскрасив красками своего таланта. И не отдавая себе отчета в том, что его образ заживет отдельной от выдуманного персонажа «украинской жизнью».

***

До второй половины 19 века, Украины не существовало. Ни в головах, ни на картах. Не существовало и языка. В принципе, это не отрицают и украинские историки. Точнее они всюду говорят о «Русской троице», «Галицко-руской матице», «Руськой Раде» и русофилах, но почему-то подразумевают украинцев, украинский язык и украинский «рух». Очевидно, что сами жители не подозревали о том, что они являются «украинцами». Либо они были хорошо законспирированы и ждали своего звездного часа.

Сегодня абсолютно непонятна та шумиха, которая поднята вокруг «Валуевского циркуляра». Украинского языка еще нет, о нем только еще рассуждают и спорят, а запрет существует? Но не надо ломать голову о том, как все было на самом деле. Надо читать украинских историков, ибо у них черным по белому все написано: «В июле 1963 года, министр внутренних дел Петр Валуев издает тайный указ о запрете «украинских» научных, религиозных и в особенности педагогических публикации. Печатать «малороссийским наречием» разрешается только лишь художественные произведения. Валуев заявляет, что украинского языка никогда не было, нет и быть не может. Вскоре после этого общества (любителей «малороссийского» языка) были распущены, перестала издаваться «Основа» (вероятней однако, через недостаток подписчиков, нежели из-за репрессии), а ряд украинских деятелей выслали в отдаленные части империи».

Итак, Валуев «запрещает» только «малороссийский язык» и другого языка он не знает. Кроме того, речь идет только научных, педагогических и религиозных изданиях. Разумеется, действие «Валуевского циркуляра» не распространяется на Австро-Венгрию, в которой зарождалось «украинское движение». В Малороссии об «украинстве» тогда мало что знали и действительно не видели ничего хорошего в том, чтобы создавать «письменность» для каждого регионального диалекта. А то, что это диалект, а не язык, понимает тот же украинский историк Субтельный: «Выступая с элитарных позиций, «старi русины» неистово отказывались брать за основу «украинской литературной мовы» местный диалект (как они его называли, «язык свинопасов и чабанов». Кажется, совершенно естественная реакция образованных людей, которые понимали, к чему приведет в Российской Империи «создание языков» на основе местных диалектов. Ведь речь может пойти не только о создании «украинского литературного языка», но и курского, тульского, московского, кубанского и сибирского языков. Тем более, не ясно, почему жители Малороссии должны говорить на языке Галиции, а не Полтавщины или Киевщины? Да и какое отношение распущенные «общества малороссийского языка» имеют к «украинскому языку»? Сами члены общества не знали, о каком языке идет речь, если называли свои общества «малороссийскими»?

Если мы говорим о гонениях имперского режима против «украинцев» и «украинского языка», то с подобной легкостью можно говорить о гонении против русских и русского языка. Можно вспомнить десятки запрещенных российских изданий, закрытых журналов и газет и не в пример «Основе» популярных и приносящих доход издателям. Можно говорить о сотнях высланных «россиян» в отдаленные части империи, начиная с Достоевского. По логике Субтельного получается, что в Российской Империи существовали гонения на все РУССКОЕ? Не кажется ли вам, что в этой «истории» не все в порядке со здравым смыслом?

Субтельный, сам того не понимая, констатирует факт отсутствия «украинцев» еще в начале ХХ века. Правда он, почему-то говорит о каком-то «комплексе малоросса», а не том, что в своем большинстве жители Малороссии идентифицировали себя как русские или малороссы, но никак не украинцы. «Малороссийская ментальность «зазнала нещадной критики» со стороны историков националистической школы ХХ века. Вячеслав Липинский, известный в 1920-х годах сторонник идеи украинского «элитизма» и государственности, сказал, что эта ментальность – типичный комплекс народов, которые не имеют свое государственности. Он доказывал, что выступая за ассимиляцию в Российской империи, малороссы часто отрекались от некоторых лучших черт украинца, одновременно перенимая много худших черт россиянина. Но остается бесспорным тот факт, что «малороссийское» самосознание, целиком преобладала среди украинской знати, а сами украинцы часто были наибольшими врагами идеи украинской самобытности».

Можно понять обиду Липинского. На «его» Украине не было украинцев. Были «закомплексованные малороссы» не знавшие и не хотевшие знать ни «украинца», ни его лучших черт. При этом речь идет как об элитах украинского общества, так и «низах». Украинцев нет. Идея «украинства» не популярна. И украинские историки не находят ничего лучшего, чем сделать виноватым народ, обвинить его в «несвидомости» и утрате того «украинского», которого по сути никогда не было.

***

Очевидно, что революция 1917 году «упала» на Юго-Западный край Российской Империи, как снег на голову. Нежданно и негаданно. Сомневающиеся в этом, должны просто представить себе, возможна ли была «украинская незалежность» или какая иная «освободительная борьба украинского народа» от России, если бы в Петрограде не произошла бы февральская революция и октябрьский переворот? Безусловно, нет.

Только революционный хаос в Российской Империи позволил создать на «Украине» Центральную Раду. О том, каковы были планы у этого «правительства» и что заботило украинскую власть в тот период можно судить по тому, с какими требованиями они отправились в Петроград на переговоры с Временным правительством в мае 1917 года. Делегация Рады во главе с Владимиром Винниченко, Николаем Ковалевскими Сергеем Ефремовым требовала от Временного Правительства: украинизации армии, администрации и образования. Делегация настаивала на том, чтобы Временное правительство высказало свое принципиальное отношение к автономии «Украины», а также, чтобы представители украинского народа были допущены на будущие международные конференции. Вся Российская Империя погружена в хаос, продолжается изнуряющая Россию война с Германией и Австро-Венгрией, а новоявленные власти окраин более всего беспокоит гуманитарный вопрос «мовы» и допуска к «международным конференциям»! Каков будет покрой штанов, и на каком языке будут издаваться их бессмысленные указы. Не стоит гадать, как отнеслось Временное правительство к «таким» переговорщикам и их требованиям. Тем более, что реальной властью на территории «Украины» Центральная Рада не обладала. «Украинская революция» ничего не стоила, поскольку реальных сил для своей защиты у нее не было. Да и не могло быть. Цели Центральной Рады были малопонятны всем, даже им самим. «Украинская власть» не знала ни что делать, ни как делать, ни как добиться исполнения хоть одного своего указа. Они могли вести переговоры, пока их слушали. Они могли править, пока им это позволяли обстоятельства. Как только обстоятельства менялись, украинская власть растворялась и превращалась в анархию.

«Украина» не могла ничего противопоставить большевикам, которые после прихода к власти в Петрограде в октябре 17-го, победным маршем заняли большую часть Юго-Западного края и вынудили «эвакуироваться» уряд Михаила Грушевского из Киева. Украинский историк Аркадий Жуковский почему-то называет эти события «украинско-большевистской войной». Но можно ли называть войной то, что происходило в те дни? Ведь единственным «заметным» боестолкновением, между большевиками и украинскими частями был широко известный «бой» под Крутами, в котором если верить украинским историкам, многочисленной большевистской армии, «Украина» смогла противопоставить лишь отряд из трехсот «национально-свидомых» студентов? Куда девалась многотысячная украинская армия, доставшаяся от Российской Империи? Кто послал на «заведомый убой» 300 юнцов. И главное зачем? Даже если принять на веру ново-украинскую версию «битвы» под Крутами, то никакого предмета для гордости тут быть не может. Памятник трусости и бессмысленности существования УНРовской власти, на защиту которой не нашлось и одного боеспособного подразделения.

И совершенно логично, что единственной силой способной в те годы отстоять «украинскую незалежность» оказалась оккупационная немецко-австрийская армия. Историк Жуковский следующим образом объясняет сей конфуз: «единственным спасением от большевистского наступления был мир с Центральными государствами (Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария), их помощь в войне. Однако для полноправных переговоров на международном форуме требовалось провозгласить независимость Украины. Этот акт УНР провозгласила своим Четвертым Универсалом».

Далее Жуковский подводит итог «унээровскому» периоду: «после 13-месячного действия первая форма украинской государственности в виде Украинской Центральной Рады перестала существовать. В этом пробном периоде украинским политическим чиновникам удалось провести Украину от автономии до «самостийности» и отстоять права Украины за границей – как перед государствами Антанты, так и перед Центральными государствами. Однако Центральная Рада оказалась неспособной дать эффективный отпор идеологической пропаганде и военным действиям большевиков».

Украинские историки в своей наивной болтовне умудряются давать удивительно точные определения своей государственности. Все что заботило державных мужей УНР, это «форма» государственности в буквальном смысле этого слова. Имитация атрибутов государственности, за которыми нет никакого смысла и содержания. О каком «отстаивании» прав за границей говорит Жуковский? Где хоть малейший намек на то, что с «украинской державностью» хоть кто-то считался в мире и обращал на нее внимание? Нельзя в здравом уме считать, что обивание европейских порогов, есть признание государства. Ибо признают только реальную силу и власть. А этого в УНР не было, что показало ее бесславное «падение».

О какой идеологической пропаганде большевиков идет речь? Почему имея всю мощь государственной машины, УНР ничего не могла противопоставить большевикам? В начале 20 века не было ни телевидения, ни радио, которым можно было бы оболванить и соблазнить многомиллионную страну. Почему власть УНР не пользовалась популярностью у населения, и большевики шли победным маршем по Юго-Западному краю? Почему единственной опорой для «незалежной дерэавы» мог стать немецкий штык? А ведь за неспособностью дать идеологический и военный отпор большевикам, стоит всего лишь отсутствие поддержки у населения той самой «украинской идеи», ради которой люди готовы умирать. Народ был равнодушен ко всем «починам» украинской власти. Ему было наплевать на «мову вывесок» и «международное признание». Совершенно иные проблемы беспокоили народные массы, понять которые «свидомая интеллигенция» не в силах. Даже сегодня.

Окончание http://bert-s.livejournal.com/173881.html#cutid1


Часть первая. "Козацька доба http://www.ruska-pravda.com/index.php/200812171001/stat-i/mnenija/forever.html"