Category: наука

Теория заблуждений → Игры гениев в "Семнадцати мгновениях весны"

Игры гениев в "Семнадцати мгновениях весны"

Армен Гаспарян
16.02.2012, 19:06
О составляющих образа "другого" Третьего рейха, прототипах Штирлица и причинах появления исторических несоответствий в знаменитой киноленте рассказывает историк Константин Залесский
Гость программы - Константин Александрович Залесский, российский историк.Ведущий - Армен Гаспарян.
Источник: Голос России.

Иван Лукьянович Солоневич: Так что же было в Германии?.. Окончание

По Суворову мы только служили панихиды. Даже и наша литература обошла его почти полным молчанием. Единственно ценное, что было написано об этом человеке, было написано М. Алдановым — не генералом, не военным и даже не русским... А все остальные — генералы, военные и русские — пережевывают Клаузевицей и забывают факты.

Если мы будем основываться на фактах, и только на фактах, то мы можем установить такой ход событий.

Вот германская «военная машина» пошла в ход. Она ломала все, что было или совершенно слабо (Польша), или вовсе не подготовлено (Франция), или воевать не желало (СССР начала войны). Было очень легко и просто захватывать в котел Кутно польские армии, не имевшие ни авиации, ни танков, почти не имевшие артиллерии и численно раза в три слабее, чем немецкие войска. Было очень легко и просто устраивать «прорывы» на советском фронте, когда целые дивизии переходили на немецкую сторону и когда «прорывы» вырастали сами по себе. Но когда «наука о войне» («подавление воли противника путем применения предельной беспощадности») продемонстрировала русскому Ивану необходимость сопротивления с такой же «предельной беспощадностью», то с прорывами и котлами было кончено сразу. Когда у Альма-Амейна появилась еще импровизированная, совсем новорожденная английская армия, то с походом на Египет было кончено сразу, и тогда научным работникам философии войны только и оставалось гордиться тем, что не все они попали в плен.
Мы не должны забывать о той колоссальной помощи, которую мировой идиотизм оказал немецкому безумию.

Термин «идиотизм» принадлежит не мне. Это У. Черчилль так характеризует довоенную политику союзников.

В самом деле, англичане боялись войны и поэтому не хотели к ней готовиться. Чехию сдали без боя. Польше не помог никто, хотя Сталин помог Германии. Дании, Норвегии, Голландии не помог никто, как и они никому не помогли. В момент занятия Чехии Франция, по данным Черчилля, имела на франко-германской границе 71 дивизию против пяти немецких — Франция и пальцем не пошевелила. Гитлер атакует Францию — у той нет ни авиации, ни порядка, — и Сталин всячески помогает своему товарищу по профессии. Бельгия капитулирует, Англия кое-как уносит свои ноги, и Сталин оказывается один на один со своим товарищем по профессии. Товарищ по профессии прет на восток, и союзники довольно спокойно ждут, пока Иван Обломов не обломает Гитлеру его самых последних ребер. Союзное командование тянет как может со вторым фронтом и отдает по войскам приказы не соваться зря и не тратить крови. Вся война перекладывается на плечи русской партизанщины. И научные прогнозы генерала Кайтеля проваливаются истинно блестящим образом: партизанщина съедает военную машину «по винтикам, по кирпичикам». И сталинградский рычаг этой машины остался без снабжения...

Немецкая наука о войне одерживала победы только над теми противниками, для которых никакой «науки» и вовсе не был нужно. Польшу Германия превосходила силами, раз, вероятно, в десять. Францию — раза, вероятно, в четыре, и тут можно было обойтись и без джиу-джитсу, просто подавить превосходством сил. Но когда силы хотя бы приблизительно уравновешивались, то никакая наука ничем не помогала. И начинался откат — и от Нила, и от Волги. И никакая философия войны ничего не организовала — ни перед Волгой, ни перед Нилом. Померанский гренадер своими честными костями заплатил за безумие науки и за идиотизм философии.

Оставаясь на почве, так сказать, чистой абстракции, мы могли бы сказать: если ни одно государство мира не может быть организовано на началах философии, если ни одно человеческое общежитие не может быть организовано на началах философии, если ни семья, ни искусство, ни быт, ни хозяйство не могут быть основаны на началах философии — то какое основание ожидать, что на началах философии, всякой философии, какой бы то ни было философии, можно организовать и войну, и победу?

Сейчас и мы, и немцы сидим в почти одинаковой дыре. Но это еще не конец, еще не самое дно. При том уровне разума, который сейчас демонстрируют и немцы, и союзники, война будет вестись на территории Германии, и от Германии не останется почти ничего. При том уровне философии, которой руководствуется товарищ Сталин — беспредельное расширение при беспощадности средств, — мы еще переживем вещи, которые, может быть, заставят нас от Гегелей и Клаузевицей обратиться к Сергию Радонежскому и Александру Суворову.

Что ж? Лучше поздно, чем никогда.